Венец творенья, или Тараканий рай. Часть вторая.

Часть вторая. Не начало Конца.

1. Явь

Солодухин проснулся от какого-то грохота. Пригрезится же такое! А маму увидеть было приятно. Жаль, что сейчас это возможно только во сне – уже 9 лет, как ее не стало. Надо бы съездить на кладбище, проведать…
А вот грохот ему не приснился – кто-то настойчиво тарабанил в дверь.
- Здорово, Витек! Я тут с пивом решил к тебе заглянуть.
- Ну, заходи тогда. Здорово!
Пока Солодухин доставал стаканы, Серега успел разложить на тарелке куски ароматной копченой рыбы.
- Ух ты, какое чудо! Не зря мне нынче рыбалка снилась. Откуда такое богатство?
- Ко мне ж брат на днях в гости приезжал, вот, привез подарочек: осетр домашнего копчения. На вишне. У них там, на Дальнем Востоке, этого добра завались, а для нас деликатес, как-никак.
- Твоя тебя за вынос деликатеса этого, небось, по головке-то не погладит.
- Да не-е, сама дала, как увидела, что к тебе собрался. Знает же, что у тебя вчера денюха была.
- Да уж, денюха…
- Да ладно кукситься! Давай лучше за рождение выпьем.
Янтарная жидкость пенной волной смыла остатки сна, и возродившиеся силы достойно послужили удовлетворению разыгравшегося от копченого аромата аппетита. Некоторое время ели молча и жадно, затем, слегка насытившись, начали смаковать.
- Ну что, Витек, думаешь, Елена тебя точно уволила?
- Не знаю. Больно уж она обозлилась.
- Еще бы! Ты ж ее кошкой блудливой при всех назвал.
- Достала она уже за два года со своими приставаниями! Прохода прямо не давала, а в последнее время, как из Египта приехала, так и вовсе взбесилась: дает вчера мне этот долбанный кальян, а сама так и зыркает масляными глазенками, так и льнет. Кошка она и есть!
- Не понимаешь ты своего счастья, Витек! Меня б так женщины любили, давно бы уже на мерс свою разбитую тарантайку сменил. Чего терять-то? Она не замужем, ты холостой - развлек бы бабу! Может и вышло б чего потом. Эх, не тому бог зубы дал…
- Да я видеть ее размалеванную физиономию не могу! Тоже мне, королева. Самой под пятьдесят, а все ведет себя как девочка. Все в ней бесит!
- Ты ж сам к ней поначалу клеился.
- Так это когда было-то? Да и то, прикола ради. И вообще, я – мужчина, и для меня заигрывать с женщинами нормально. А вот когда баба клеится начинает, то как-то скучно становится. И все, хватит об этом! Ты, в конце концов, поздравлять меня пришел, или на мозги капать?
Но Серега не спешил угомониться, лишь пару глотков для приличия переждал.
- Опять место водителя искать будешь или по специальности, мастером-холодильщиком, пойдешь?
- Я что, на сумасшедшего похож? Больно надо пахать от звонка до звонка за полторы копейки на опасном производстве. Я себя за рулем лучше чувствую. Опять к какой-нибудь тетке важной наймусь, или вон на фурах шоферить начну. Посмотрю, где денег больше предложат.
- Слушай, а может проще извиниться? Сейчас хорошую работу сложно найти – кризис как-никак.
- Да при чем тут кризис? Больших денег за просто так никому и раньше не платили. А прощения просить у этой озабоченной мегеры я точно не стану – пусть себе спокойно чахнет.
Очередной глоток янтарной жидкости вернул Солодухину благоприятное расположение духа – хмель умело делал дело.
- А кризис этот, Серега, дело надуманное, и этого уже не скроешь.
- Надуманный он или нет, а по людям здорово бьет. Вон Митрича из соседнего подъезда вчера с приступом на скорой увезли. Его ж недавно на пенсию выпроводили, а на нем ипотека за дочкину квартиру висит под залог собственной. Ему из банка с предупреждением позвонили, а сердце-то и не выдержало.
- Да, жаль мужика… Блин, поражаюсь просто - это ж как народу мозги запудрили, чтобы он с такой радостью себе собственноручно на шею ярмо кредитное вешал! И ведь ничему его истории с пирамидальными МММ не научили.
- Ты, Витек, одно с другим не сравнивай! Тогда многие обогатиться надеялись, а сейчас всего лишь крышу над головой собственную заиметь пытаются. В те годы мы об аферистах только понаслышке знали, и всем без разбору свои деньги доверяли, а сегодня намного осторожнее стали.
- Ой, да я тебя умоляю! Где она, осторожность, если на ту же наживку и клюют все постоянно? Просто раньше у людей деньги брали в обмен на обещание светлого будущего, а сейчас это самое «будущее» предлагают в рассрочку сразу взять. Но платить-то все равно приходится, причем, значительно больше реальной стоимости. А не заплатишь вовремя, так последние штаны заберут! И ничего им за это не будет, потому что кредиты и ипотека это узаконенный лохотрон, на котором сегодня наживаются все кому не лень.
- А, с другой стороны, если б не кредит, жена до сих пор бы меня старой «Вяткой» пилила. А за спокойствие я и переплатить готов. К тому ж, не так дорого и выходит. Какой же тут лохотрон?
- Вот в том-то и дело, Серега, что все готовы переплатить. Сегодня за стиральную машину, завтра за четырехколесную, послезавтра за квартиру – человек так устроен, что не может вовремя тормознуть, коль уж разогнался. А ты только прикинь, какие в итоге переплаты образуются. Вот и выходит, что жизнь вся вокруг банков крутится, а работяги имеют больше долгов, чем рублей в кармане. А деньги в нашей стране давно стали показателем силы: у кого их больше, тот и музыку заказывает, и как плясать указывает.
Вид потупившегося Сереги польстил самолюбию Солодухина. Окинув хозяйским взором опустевший стол, он достал припасенные для подобных философских посиделок бутылку водки, банку соленых огурцов, нарезал хлеба и колбасы. Чокнулись, выпили, закусили.
- Вот ты смотри, Серега: кризис стукнул по Америке, падать начал доллар, а паника по всему миру пошла. С чего бы вдруг? Мы ж вроде богатейшая страна, и банков собственных за последние годы развелось немерено, и в банки эти, по идее, наши, русские, денежки текут – так какого хрена мы в этом бардаке умудрились увязнуть?!
Пауза послужила отличным поводом, чтобы промочить горло.
- Взять, к примеру, медицину, - с новыми силами продолжил Солодухин. – Там зараженного человека всегда изолируют. Так почему бы точно так не поступить с долларом, раз уж он обвалился? Жили же раньше без баксов, и ничего. А дело в том, что все повязаны: президенты, политики, миллиардеры - как в казино играют за счет народа. А наши при этом еще и блефуют – опыта-то с гулькин нос! Потому что там, у них, капитализм веками развивался, а наши, как говорил товарищ Ленин, пошли другим путем – по ускоренной программе: все сломали, а строить что-либо кроме своих особняков так и не научились. Часть страны разбросали, часть заложили, с остатков соки последние сосут. Ничего не осталось, а хорошую мину держать надо. Иначе чужие, перестав ухмыляться в открытую засмеют, а свои ведь и шапками закидать могут. Так что кризис политиканам только на руку: мол, это не мы плохо руководили, это нас Запад подставил. И им даже не стыдно в очередной раз на весь мир признавать, что своих собственных мозгов ни на что не хватает. А народ слушает, вздыхает да терпит, потому что у него в нашей стране нет ни выбора, ни голоса. Россия, Серега, живет по волчьим законам: прав тот, кто сильнее, зубастее, богаче. А все разговоры о равенстве и справедливости лишь навязанная народу для отвода глаз иллюзия. Вот завоевала бы нас в свое время Германия, глядишь, справедливости бы больше было.
- А вот это ты зря, Витек - они б нас всех уничтожили!
- Да ладно! У нас и без фрицев большевики хорошо справлялись. На днях по радио слышал, что за годы репрессий были уничтожены миллионы человек, так что для полного истребления русских гонять войска было и ни к чему – могли просто подождать пару лет. Да и зачем им нас уничтожать? У них вон как стало народа не хватать, так они наших позвали. Приняли же немереное количество! И всех умудрились приютить и накормить. Толяна помнишь? Он там уже 15 лет живет не напрягаясь, заборчики какие-то строит, и как сыр в масле катается: квартира, машина, в отпуск каждый год по Европе мотается. Так это сейчас, а где б они в то время народ для заселения наших территорий набрали?
- В том то и дело, что сейчас все по-другому! А вот если б они нас тогда завоевали, то пахали бы на них и мы, и наши дети как рабы за кусок хлеба. Без образования, перспектив и возможностей!
- Очнись, Серега! Тебя никто не завоевал, а ты и сейчас пашешь за копейки, на которые больше куска хлеба не купишь. Только при этом тебя еще и унижают, как хотят все кому не лень, потому что в нашей стране каждый, от президента до дворника, считает хамство своей врожденной привилегией – менталитет, мать его. Ну а какой смысл, скажем, в высшем образовании, если большинству закончивших универы живется ничуть не легче, чем обычным работягам? Вон к Елене мешки таскать пачками приходят выпускники наниматься – высокообразованные грузчики. И какая в итоге разница, есть тот самый пресловутый шанс или нет?
Приготовившегося было что-то возразить Серегу на полувздохе прервал раздавшийся в стену стук.
- О, вон она, твоя Надежда, шваброй громыхает.
- Ну, я пойду, пожалуй.
- Беги, давай, отец семейства! Мне с твоей встреча сегодня ни к чему, своих проблем хватает.
Солодухин пошел проводить соседа до двери. Уже стоя на пороге Серега обернулся:
- Чуть не забыл! Знаешь, кто к нам завтра придет? Любка Сазонова! Помнишь ее?
- Еще бы, любовь моя прошлая, как-никак! Интересно было бы ее увидеть спустя столько лет-то. Так во сколько, говоришь, она у вас будет?
- Часов в 12. Ты где-то через часик-другой заходи. Только Надюхе не проговорись, что я сболтнул!
- Не боись, чувак! Истину покроет мрак.

2. Он

По-моему, человек – нелепейшее создание природы. Ее шутка, или возможно даже неудавшийся эксперимент. Чем еще может быть столь противоречивое существо? Он величает себя Владыкой мира и бесконечно плачется о собственном бессилии. Открыто презирая жизнь в здравии, горячо молит о спасении на краю могилы. Неустанно проклиная собственную долю, пальцем не пошевелит, чтобы реально что-то изменить. И в то же время готов каждый день совершать множество абсолютно бессмысленных действий!
Вот и сейчас, сидят тут, разглагольствуют... Не знаю ничего комичнее кухонных посиделок: соберутся мужики в кучку, тяпнут «для поднятия духа», и давай весь мир на чем свет стоит костерить! Я предпочитаю не вмешиваться: сижу спокойно в стороне, слушаю, наблюдаю.
Сила, слабость, справедливость… Слова, слова, слова… Что может быть весомее слов? Но что толку в пустой болтовне? Вот животные, к примеру, не рассуждают. Их жизнь подчинена жесткой градации: сумел физически одолеть врага или соперника, значит, ты сильный, а коль проиграл решающую схватку, то подчинись и уйди с пути. Или беги, пока тебя не успели сожрать. И трудно себе представить существо, которое решится противостоять такой справедливости. Люди же любят все усложнять бесконечными сомнениями в правомерности законов Вселенной, как будто они не про них писаны. По сути же, только раз за разом их же подтверждают.
Ведь что есть сила? И что такое слабость? Всего лишь две стороны одной медали, которая, как ей и положено, не только блестит, но и отбрасывает тень. Существование одной из них без другой невозможно, но для каждой предопределена своя плоскость. И обе они, словно черное и белое, являются обязательными гранями построения мира, без которых он просто немыслим. Как немыслим он и без постоянных прений о правомерности действий Сильных мира сего, ибо сила – полноценный эквивалент власти, а любая власть вызывает протест, так как склонна к диктату: она устанавливает правила и нормы, в соответствии с которыми вынуждено существовать все остальное общество.
Но норма вещь весьма усредненная, ведь рассчитана на всю совокупность в целом. Общество же далеко неоднородно, и каждая его составляющая настойчиво требует индивидуального подхода. Хотя бы и в силу часто надуманной эксклюзивности.
И вот, внимая зову Слабых, Сильные определяют «правила по правилам», тем самым разграничивая молящих, чтобы максимально учесть возможные варианты развития - индивидуальный подход возможен только при разделении однородной массы на составляющие. Рассортированное общество изначально рукоплещет новорожденной идее, затем, присмотревшись, начинает шептаться по углам о тех, для кого второй усредненности закон оказался более удобен.
И вновь требует выгодной для всех без исключения «справедливости» - и да не оскудеет рука власть держащего!!! Нет, конечно, не оскудеет. И чем менее ограничена власть, тем больше она готова дать. Потому что толпа страшна – она может не только шапку, ботинок, или камень швырнуть, но и раздавить в своем стремлении хоть на миг возвыситься над резко ставшим неугодным вожаком. Не считаясь с его прошлыми заслугами. Сила толпы в ее праве на безрассудность, ибо только ей благодаря вершится история.
По, мне так не самый лучший метод эволюции – слишком многочисленны бывают жертвы при зачастую никчемном результате. Но кто услышит голос одинокой букашки в гуле самоутверждающейся толпы? Тем более, если ею движет вселенский Закон развития ради самосохранения: вожаком всех земных стад и колоний без исключения может быть лишь Самый Сильный, под которого с готовностью подстроятся окружающие. И люди, и животные, и насекомые безжалостно уничтожают предводителя, стоит лишь ему проявить слабинку. Ну, или попасть под обманчивое влияние собственной неуязвимости и безнаказанности – трепетно почитающая силу толпа никому не простит пренебрежения. Снесут. И насадят нового. И так по кругу.
Поэтому мудрый правитель свою власть начинает с разделения: следить за разрозненными кучками легче, чем за единой массой. И зарождающихся Сильных так проще выявлять, чтобы, если не удастся задушить в зародыше, приблизить и обогреть своим величием для подчинения – гораздо безопаснее бросить псу кость, прежде чем он сам соберется оторвать приглянувшийся ему кусок мяса. В общем, все движется согласно тому же звериному Закону: «Сожри, или будь сожранным».
А совсем без подчинения никак нельзя, ведь любое стадо - система иерархическая, каждому члену которой предназначено собственное место. Есть, правда, один способ стать свободным от общепринятых правил - можно уйти от системы и найти себе место в стороне. Правда, с точки зрения иерархии те, кто в стороне, равны по статусу тем, кто внизу, но какое дело отшельнику до мнения толпы?! Он от него независим, хотя бы потому, что не должен никому ничего доказывать. Он не слаб и не силен, потому что сравнение вне общества невозможно. Он свободен, так как лишь сам для себя устанавливает нормы и законы. Цена такой свободы велика: уделом лишенного места в цепи всеобщего подчинения становится одиночество. И это даже может приносить удовлетворение, если только стало итогом сознательного выбора. Насильственный изгой никогда не сможет обрести внутренней гармонии из-за угнездившейся в сознании рабской зависимости перед отвергнувшим его общественным строем. И он приложит все силы, чтобы вновь попасть в этот круг - предпочтет быть мелкой крупинкой ущербного своей взаимозависимостью мира, чем создать свой, целый, в себе. Он готов сознательно обречь себя на вечное рабство, потому что на самом деле понятия не имеет, что можно делать с этой свободой. Что ж, имеет право.
А я сумел обрести Мир в себе. Я один, потому что я – Целый. Все остальное лишь пустые пьяные разговоры, не имеющие никакого смысла.

3. Сон

Заполонивший комнату сквозь громадные окна полуденный свет не оставил Тени ни малейшего шанса – она, бледная, застенчиво пряталась по углам от настигшей солнечной напасти. Впрочем, здесь, в Главном Кабинете Большого Дома, эта ее сумрачная скромность ничьего внимания не привлекала. Оно и понятно: ну какое может быть дело, к примеру, напольному потомку королевского барка до мнительности своей проекции? Так и томилась она в своем одиночестве, в окружении надменной от собственного величия обстановки, пока массивные дубовые двери вместе с многоголосым гулом не впустили в комнату двух человек.
- Наконец-то можно расслабиться в стороне от этих назойливых глаз и ушей! Ну что, Иван, сыграем в «Однополию»?
- После последнего раза как-то не очень хочется.
- Согласен, тогда мы несколько заигрались. Впрочем, если откровенно, я оожидал больших потерь, а так… ничего особо не изменилось, и все остались при своих интересах.
- Ага, а мой фонд все еще при твоих банках.
- Зато как здорово ты политическую ставку разыграл! Все-таки удачно мы операцию с конфликтами провернули - сразу все тайные злопыхатели всплыли. А деньги… Ну что бы ты с ними делал-то?
- Уж нашел бы куда пристроить. Да хоть на развитие промышленности отправил!
- А что, у тебя с ней возникли какие-то проблемы? Судя по моим данным, все твои проекты своевременно реализуются. Даже с Nord Stream все вышло именно так, как ты и планировал!
- Да, тут все нормально. Но я сейчас не о добывающей, а о перерабатывающей говорю.
- О чем?! О какой еще «перерабатывающей»? Неужели о тех заводах и фабриках, что вам еще от Советов в наследство достались? Так они ж только для музея и годятся! Ты же не станешь отрицать то, что их продукция даже в России спросом не пользуется? Блин, честно говоря, такого курьеза нигде не встречал: миллионы людей, уж прости, далеко не самой богатой страны мира непрерывно производят миллиарды тонн того, что никому и даром не нужно, да еще и деньги за это получают! Воистину, земля контрастов… Оно и по вашим сказкам-поговоркам видно. Как, помню, мне про одну старую женщину рассказывали, которая новую юбку разрезала на заплаты для своих старых. Послушай меня, Ваня, как опытного капиталиста: ваши производственные прорехи никакими деньгами не заткнешь. Ты больше заработаешь, если оборудование всех своих «ископаемых» производств на переработку отправишь, а освободившиеся рабочие площадки китайцам сдашь – они, чего уж лукавить, парни смекалистые, сумеют раскрутиться своей и твоей казне на радость. И, опять же, под присмотром будут.
- А наши чем, по-твоему, должны заниматься?
- А ты их отправь сельское хозяйство поднимать! Благо, территория у вас большая, есть где развернуться. Но денег им не давай! Они русских портят: либо запьют, либо растащат все – иначе у вас не умеют, - развел руками Джон.
На лицо его собеседника набежала Тень.
- Вот только ты, мой друг, не обижайся за то, что следую любимой русской поговорке «Лучше горечь правды, чем сладость лжи».
Резко соскользнув с лица Ивана Тень ловко укрылась под сенью прикрывших вдруг усмехнувшийся взгляд ресниц.
- Вот еще! Я ж понимаю, что ты все это исключительно из благих намерений говоришь. Кстати, о намерениях... Давно с тобой хотел посоветоваться на счет одной идейки: хочу под шумок кризиса твой доллар российской валютой заменить. Как тебе такой поворот? Я свои запасы у тебя заберу и в долг бывшим братским республикам дам. Вот, Белоруссии, к примеру! Или даже Украине. А может и Грузии что перепадет, раз уж ты ее в последнее время финансами не балуешь. Глядишь, и рубль укрепится, и семья вновь соберется.
- Семья?! Да полно! Они ж тебя ненавидят! Деньги-то, конечно, возьмут, и поулыбаются, и руку поцелуют. А как придет время долги отдавать, так они тебе шиш покажут, а сами ко мне прибегут – скажут, мол, Россия деньгами пыталась гневный крик нашей демократии заглушить. И содействия попросят, лишь бы ничего тебе не возвращать. Так что вместо friendship выйдет только friendshop. Нет, из вашей «семьи» хорошей команды не получится. Если уж за десятилетия СССР, под гнетом советской идейности жить вместе не научились, то теперь, как говорится, с раздельным питанием, и подавно.
Разразившийся за окнами закат стал единственным свидетелем неожиданно повисшей в Кабинете паузы. И даже нежное очарование подаренной небесами розовато-дымчатой вуали отступило перед мглистым холодом воцарившейся на мгновенье тишины.
- Знаешь, Джон, не хочу сказать, что мне совершенно безразлично твое мнение, и что, мол, я плевать на него хотел, но, по-моему, от всех твоих рассуждений прямо таки разит банальным страхом из-за возможных финансовых потерь.
- Боюсь, Иван, ты сделал не совсем верные выводы из нашей беседы. На самом деле я исключительно из дружеского к тебе отношения от прямой выгоды отказываюсь. Вот смотри, сто к одному, что эти твои «братские сестры» рубли взять не захотят, значит, придется выдавать им в долларах, чем ты поневоле поднимешь спрос на мои «зеленые». Если же и возьмут в рублях, то тут же сами из принципа поменяют на баксы – снова вместо их экономики оживет мой «Мистер Франклин». В любом случае я выигрываю! Так что, пожалуйста, если хочешь, давай им деньги! Будет над чем мне лишний раз посмеяться.
- Да уж, политические жабры по поводу и без они раздувать научились. Представляешь, до сих пор пытаются прошлое СССР под свое больное воображение перекроить. Выковыривают из носа свои претензии, размазывают по бумажкам, и начинают на весь мир верещать о «документально подтвержденной несправедливости». Задолбали!
- Честно говоря, и мне этот цирк уже приедаться начал… А может пришло время раскрыть карты и показать им реальный расклад? То-то у них физиономии вытянутся!
- Думаю, рановато. Пусть пока покувыркаются в своей «независимости». Авось дойдет до них, что мир лишь на первый взгляд разнополярен…
Сумерки поглотили Кабинет, не оставив Свету ни единого шанса. И спрятаться ему было негде. Потому что в отличии от него Тьма бывает полной.