Серебряное озеро надежды

Часть 8.

Мы живем, как по шаблону: утро, день и вечер. Ночь. Ах, эта ночь... Хмурое осеннее небо не показывало луны, моей тайной союзницы, а мне бы так хотелось вновь посидеть у окна, не ощущая ни забот, ни тревог. Перед наступлением каждой ночи я выглядывала в окно и надеялась именно сегодня увидеть свою ночную подругу. Особенно сильно меня тяготила эта тоска после встреч с ним в офисе. В эти дни мне до безумия хотелось очутиться в своей детской комнатке, где из окна светила яркая луна, и при ее мягком свете я писала наивные стихи о любви. А между тем это чувство переполняло меня. Я любила его.

Эта любовь подобно лучу света, озарила мою душу и жила в нем неугасающим огнем тихой надежды. Она то терзала меня страстью и желанием, то наполняла миллионами ярких бабочек счастья, то тихо стонала от тоски, доводя меня до исступления. Я жила от встречи до встречи, не замечая, как жизнь стремительно проносится мимо меня. Окунувшись с головой в свои мечты, страхи и терзания, я как будто жила в параллельных мирах. С мужем я была одной, обычной женщиной, погруженной в работу и семейные будни; а с другим все мои чувства оголялись, и я неслась на коротких волнах изменчивого настроения.

Сколько бессонных ночей я провела лежа в постели и обдумывая, как мне жить дальше, мечтала уехать, начать новую жизнь где-нибудь в другом месте, чтобы избавиться наконец-то от преследовавшего меня кошмара. Правда, по утрам все выглядело совсем в другом свете, но реальность была мучительной. Мало кто догадывался о мучивших меня мыслях, мое изменчивое настроение иногда было настолько очевидным, что окружающие обращали на него внимание. Но в жизни случается всякое: отчего мне сегодня не порадоваться, а завтра не загрустить? Тем более осень...

А между тем осень теряла свое очарование. Деревья уже освободились от своего яркого наряда и, как будто поеживаясь, сиротливо стояли под проливным дождем. Солнце почти не выглядывало из-за свинцовых туч, заполняющих все небо от края до края. Ближе к вечеру с наступлением темноты все чаще стали опускаться на землю крепчающие холода. Утром я шла по хрустящей корочке льда на лужах, любовалась причудливыми узорами инея на замерзших стволах деревьев.

* * *

Я настолько погрузилась в свои мечты и грезы, что словно жила в другом мире. Однако реальность существовала отдельно от меня, и стала напоминать о себе легкими уколами ревности. Глупо ревновать того, кто тебе не принадлежит. Кто не твой. Чужой.

Как-то странным было совпадение, что одна наша сотрудница с объекта приезжала в офис, затем приезжал он, а когда я уходила с работы, они оставались… Глупые догадки сами напрашивались, но я отмахивалась от них, словно от назойливых мух. Пока рано или поздно они не подтвердились. Они встречаются.

Словно пелена спала с моих глаз, словно я прозрела и увидела старый мир в новом свете. Боже! Как больно это было! Я стала привыкать к тягучему чувству пустоты без него... Жизнь все также наполнена событиями, такими привычными и обыденными.
Но каждое утро я шла на работу с надеждой, а уходила с тяжелым камнем одиночества на душе. Я брела по медленно замерзающим улицам и надевала маску образцовой идеальной жены, тогда как сама чувствовала себя утопленником с камнем на шее...

Я так привыкла! Я почти уже смирилась! А сердце стало покрываться тонким слоем льда. И вот – один его звонок, и сердце снова ожило и забилось. Мне представилась легкая возможность сделать так, чтоб он приехал в офис. И я это сделала! Пусть работа будет лишь предлогом, но я смогу его увидеть! И я снова пою и лечу на крыльях мечты домой, подготовиться к встрече с ним…

Как настоящая львица и огонь, я ненавижу принимать ванну зимой. Почти силком я заставляю себя войти в воду. Но для него – это особый случай. Достаю мыльные лепестки роз, наливаю воду и лежу подолгу, вспоминая, как его руки ласкали мое тело. До чего же я выдумщица! До чего мечтательна!

И утро – томно ожидаю встречи и считаю станции метро. Никогда в жизни я не спешила с такой страстью на работу! Волнение подогревает запах тех самых духов, которыми я пользуюсь только при встрече с ним! И я сделала это специально! Да! Пусть знаками, уловками и женской хитростью, но главное – увижу я его!

Но он заходит в кабинет с видом человека, озабоченным делами. От его серьезного взгляда все мои мысли в момент выветрились из головы. Он легким движением глаз прошелся по моей фигуре, и я вдруг ощутила такой прилив кокетства и безрассудности, что стала сама на себя не похожа. Такой кураж от приливших чувств я не испытывала никогда! То воспылаю, как огонь и беззастенчиво флиртую, то с серьезным видом и ледяным спокойствием выполняю его короткие поручения.

А он? Он старательно пытается молчать, но я вижу, как тяжело ему дается подавить свои эмоции, как он с шумом втягивает воздух с моим ароматом и с трудом выдавливает его обратно. Но он молчал, терпел, крепился. А я вся горела желаньем и звала его так явно, так открыто…

Ему пора уходить. Я увидела это по его глазам и вмиг стала сама собой. Сосредоточилась, замерла и настороженно ожидала его ответа. Он долго молчал, словно взвешивая мысль, и мне стало слышно, как мирно тикали часы. И вот он повернулся уходить. Остановился, обернулся.
- Ты так со мною не играй! – сказал он тихо и как-то устало.
Вот так. Я была готова разрыдаться. Меня поставил он на место. Ведь он чужой, и я ему чужая, хоть ты гори, хоть угасай.

* * *

И снова я погрузилась в дымку грез…Я так ждала снега! Я не знаю почему, но душа моя замирала от нетерпения. И как мне было радостно, когда наконец он выпал, такой робкий, нежный, воздушный! И снова непонятное, необъяснимое счастье наполнило меня, я ловила эти снежинки, кружилась вместе с ними в танце. Я была такой счастливой и влюбленной! Словно этот белый снег, моя любовь была хрупка и невесома, она могла растаять, превратиться в ручьи слез. И это могут быть как слезы радости и счастья, так и слезы печали. А потом она вновь расцветет, распустится зеленым лугом полевых цветов, и я буду утопать в этой любви, купаться в ней, наслаждаться ее дурманящим запахом, чтоб потом вновь плакать грустными слезами.

Такова была моя любовь, подобная временам года, сама такая же бессмертная и мгновенно меняющаяся. Именно это я чувствовала к нему. И от понимания этого мне было одновременно радостно и больно, ведь я должна была действовать. Я не могла больше думать о том, чего хотят другие. Я устала. Я знаю, чего хочу я. Я должна уехать. И если своими действиями я потеряю даже его, другого, со мной останется моя любовь. Она будет тихо плакать по вечерам у окна, вспоминая этот первый снег. Ведь он даже не успеет коснуться земли! Он летит к нам с небес умирать…

Почему именно это мне пришло в голову, до сих пор не могу сказать. Но именно под этот жертвенный танец первого снега окончательно умерла хрустальная видимость моего брака.

* * *

Обычным утром муж собирался уходить на работу, а я, как всегда - стою рядом, провожаю да за ним поглядываю: хорошо ли повязан галстук, все ли пуговицы у пиджака на месте, не грязен ли ворот рубашки... Он шляпу перед зеркалом прилаживал - недавно новую купил, никак не налюбуется, - а мне вдруг вспомнилось: "Носовой платок ты третий день не менял. Вынь-ка грязный, я тебе чистый приготовила." "И то правда..." - и он стал искать носовой платок. В один карман засунул руку - нет... В другой... Нашел, вынул... Платок - в руке, а письмо какое-то - шлеп на пол.

Он как-то суетливо нагнулся и поднял письмо с пола. Лицо его покраснело, руки задрожали, он также суетливо пытался засунуть письмо обратно в карман.
Неожиданная догадка, словно откровение, озарила меня. Он увидел это в моих глазах и поспешил оправдаться:
- Это от коллеги, из Иркутска... Так, ничего особенного...
- Если ничего особенного, то зачем прятать? - услышала я как будто со стороны свой холодный голос.
- Если хочешь - на, возьми почитай! Там и тебе привет есть, - сказал он, однако письма не достал.
- Ты хоть сказал ей, что у тебя жена есть, ребенок? - проговорила я тихо.
- Ну что ты... - Он хотел привлечь меня, обнять, но я решительно отвела руку.
- Эх, мужики-мужики! Выворачиваешь всю душу перед вами наизнанку...думаешь - вы люди. А вы... кобели... На, возьми! - я сунула ему в руки чистый платок и, сдерживая навернувшиеся слезы, пошла в темноту спальни.

Он ушел. Я плакала в подушку. Вы думаете, я плакала о муже?! О прошедшей любви, об изменах, которые глухой стеной окружили нас? Нет! Я плакала о другом! Я вдруг так отчетливо поняла - я тоже хороша! Как мне осуждать мужа, если сама не без греха! Но теперь я четко поняла, что не могу больше так жить. Трещина в наших отношениях окончательно разъединила нас, и я уже не могу махнуть рукой, не могу забыть, не могу простить, не могу страдать привычно и покорно. Тупая боль тисками сковала мне сердце, я понимала, что мои последние слова были сказаны другому, а не мужу. Я совсем запуталась в своих чувствах...

* * *

Вечером я приготовила почти праздничный ужин. Купила вина. Вот уже дочь спит, а мужа все нет. Я чувствовала его тревогу, у меня было такое ощущение, будто он долго и бесцельно бродит около дома, не зная, что его ждет. И я позвонила ему.

Гудков не было, он тут же взял трубку, как будто телефон был у него в руке и он ждал моего звонка.
- Ладно уж тебе, иди домой.
Я сказала это тихим, спокойным голосом. Я удивилась сама себе, с каким равнодушием я встретила его, мы сели за стол.
- Что за праздник? - спрашивает.
- Почему вдруг праздник, можно же просто так выпить.
- Ну, раз просто так, то выпьем.

Не было тостов. Не было слов. Мы просто молчали. Наверное, так и умирает любовь. А ведь после всего, что случилось с нами, должно было что-то перевернуться, разбиться. А вместо этого тишь да гладь - божья благодать. Кто это выдумал? И для чего? Какие-то страсти, непонимание. Вот она - семья. Было помешательство, простили и забыли. Стали дальше жить. Но я не могу так. Я это чувствую, не могу. Впереди новый год. Я слишком четко понимаю, что я буду глубоко несчастна, если не скажу это сейчас.

- Давай разведемся.
Я сказала это твердо и четко. Он засуетился.
- Если ты из-за этого, то прости, - он начал было говорить, но увидев мой решительный взгляд, остановился.
- Нет. Не поэтому.
- А почему?
- Я не могу так больше жить.
- Как это, так?
- Это очень долго объяснять. Я это пыталась делать почти всю нашу совместную жизнь. Но ты меня не слушал. Я хочу уехать к себе, бросить все.
- А как же ребенок? Ты об этом думала?
- Все как-нибудь устроится. Вернусь домой, там обо всем договоримся.
- Значит, ты давно об этом думала? Может, и у тебя любовник? Да, точно! В твоем городе!
- Перестань! - я встала с места. - Будь мужчиной! Если жена уходит, так веди себя достойно!

* * *

Но мужское благородство - это не про моего мужа. А может, это я эгоистка, приняла одно решение за всех. Ведь могла же я уступить, подстроиться, забыть об измене мужа, и о своей измене... Но я же такая правильная!

На работе я молчала. Близился мой отпуск, и я была погружена в работу. А дома была настоящая война! Меня то уговаривали, то шантажировали, то предлагали свое решение. Каждый вечер была нервотрепка, каждый вечер был разговор, оставляющий меня в слезах с тупой ноющей болью. Привычная моя веселость сменилась на постоянную озабоченность и занятость. Я молила время идти быстрее, нервы мои была расшатаны, натянуты, как струны. Боже, как же мне было тяжело! Но кто говорил, что будет легко? Были моменты, когда я думала, что все идет нормально, и мы живем обычной повседневной жизнью. Он уставал мне угрожать, и давал передышку. Но потом обстановка в доме казалась мне просто невыносимой. Это часто случалось ночью, я лежала и не могла заснуть, думая о том, правильно ли я поступаю. Может быть, в эту минуту и он тоже лежит в своей постели и думает обо мне... Тогда я вставала у иконы и молилась. Я просила помочь мне поскорее уехать из этого дома.

Положение становилось просто невыносимым. Скорее, скорее бы мой отпуск... Я планировала поехать к себе домой и поговорить с родителями о своем решении. Что они мне скажут на это? Мама никогда не считала моего мужа достойным меня. Они благосклонно примут меня назад. А как же тот молодой человек? - спросят они. Я смогу безразлично пожать плечами и сказать, что он был просто другом...

* * *

Началась последняя неделя перед отпуском. В понедельник я шла на работу в приподнятом настроении. Видимо, ночью вновь шел снег, потому что деревья еще не успели отряхнуть с себя снежное одеяло и сонно дремали, опустив ветви. Я шла по аллее к зданию офиса, когда увидела его машину. Остановившись на секунду и подумав о том, что я вновь увижу его, я покачала головой, отгоняя шаловливые мысли, и улыбнулась.

Тонированные стекла его автомобиля не давали увидеть, был ли кто в машине, но мне почему-то и не приходила в голову подобная мысль. Я жила эмоциями, поэтому была слегка удивлена, когда он открыл дверь и спросил у меня:
- И чему же мы так улыбаемся?
- Хорошее настроение!
- Видимо, только у тебя в понедельник с утра все хорошо. У остальных с этим проблема.
- А у меня есть то, чего нет у других, поэтому и радуюсь! – весело отчеканила я.
- А со мной поделишься?

Я лишь улыбнулась, оставив его без ответа. Мы идем по аллее так близко друг к другу, что почти касаемся плечами, я вновь с наслаждением вдыхаю его аромат. Состояние такое, хочется замурчать от удовольствия… Я по привычке беззаботно дергаю лапки ёлок, снег искрится в воздухе, мне хочется петь и танцевать…

Мне вспомнилось, что точно также мы шли от его дома, держась за руки. Я мурчала от ночных любовных утех, дергала ветви деревьев. Улыбнуло, и я украдкой посмотрела на него, любуясь. Солнышко легкими лучами играло на его лице, он – такой серьезный, а я – такая беззаботная девчонка… и от этого еще теплее стало, и улыбка моя, и взгляд, и солнышко…

- Не смотри так на меня… - наконец говорит.
- Как «так»? – заигрываю я, сверкая глазами.
- Как будто ты меня раздеваешь…
- И не только, - выдохнула я, и закусила губу.

В один миг он догнал меня, сжал в объятиях. Ветви елей опустились над нами, распушили свои иголки, скрыв нас от посторонних глаз.
- Ты меня заводишь, как мальчишку…

Сердце ухнуло в пятки, дыхание остановилось, я вся замерла, натянулась, как струна... А он нагнулся над моей шеей и провел носом по голубой жилке, бьющейся под кожей. Я не смогла сдержать стона от этого интимного прикосновения, а он посмотрел мне в глаза и сказал:
- Так точно, другой.

И отпустил.

Я едва удержалась на ногах, настолько это было неожиданно. В долю секунды я почувствовала себя лишенной чего-то, как будто у меня отняли какую-то часть моего тела. Я недоуменно спрашиваю:
- Что другой?
- Другой аромат. Когда ты была со мной, у тебя был другой аромат. А в офисе ты пользуешься этим.

Он снова повернулся ко мне, и, глядя в глаза, почти прошептал:
- Я надеюсь, что ты еще воспользуешься этими духами для меня…

У меня не было слов. Да и зачем, он всё прочел в моих глазах.
Надежда, ожидание, тоска…