Мираж чужой свободы. Часть №3.

Эдди Фокстер крутил пальцами ручку и раскачивался в своём просторном кресле, глядя в потолок и о чём – то глубоко рассуждая. Это был мужчина уже в возрасте – на вид ему было около пятидесяти лет. Телосложение вполне подобало его годам… маленький рост плавно перетекал в заметную одутловатость и полноту, из под одежды выпирало кругленькое пузо, заработанное разношёрстными гамбургерами, картофелем фри и прочей дерьмовой синтетикой, ибо зарплата и график работы детективом не позволяли ему употреблять здоровую и качественную пищу. Ну и, разумеется, он позволял себя немного согрешить после тяжкого и напряжного рабочего дня, пропустив баночку пива, тоже естественно дешёвого. В выходные он мог разгуляться и перебрать с алкоголем. Толстая шея примыкала к круглой голове, щёки которой сильно взбухали. Короткие чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад и изрядно прилизаны, каким – то блестящим лаком или гелем. Проступающая седина свидетельствовала о нервных прыжках детектива, ибо его скотская работа была далека от умиротворённости. Около выпуклых широких голубоватых глаз проступали утягивающиеся мимические складки. Глаза смотрели твёрдо и прямо, но всегда с какой – то едва уловимой двусмысленностью. Чисто выбритый подбородок зиял своей сверкающей красотой, хотя из него проступал и второй. Одет детектив был довольно состоятельно, хоть и совсем не замысловато. Чёрные пыльные туфли, тёмно – серые брюки и коричневый свитер, обрамлённый узорами разноцветных треугольников и квадратов.
Эдди думал, размышлял и сопоставлял известные факты, как это обычно бывает, когда ему в руки попадает очередное дело, но самое смешное, что этого - то самого дела как раз и не хватало. Конечно, годы и предшествующая им лень оставляли на нём свой жирный отпечаток, ибо работал он теперь медленно и зачастую не качественно. А нынешняя жизнь, нынешняя реальность не позволяла медлить. Он выдохся, как это бывает со спортсменом, стартующем на длинных дистанциях. Он уже был не тот энергичный полицай, который в своё время мог похвастаться и закалкой, и острым умом. Человек рождается, эволюционирует, а потом деградирует, постепенно падая вниз к самим основаниям конца начала или начала конца.
Разумеется, Эдди был многоуважаемым детективом полиции, но сотоварищи по работе старались отправить его на покой. Удивить теперь людей чем – то он не мог – это была всего-навсего утопия, имеющая место лишь в фантазиях старпёра. «Эдди, возьми отпуск, отдохни, развейся. Фокстер, чёрт тебя дери! Ты тухнешь безвылазно здесь уже долгие годы! Ты импотент?! У тебя не стоит?! Дьявол Эдди, это абсурдно! Сними себе шлюху и погрузись в наслаждение, полиция и без тебя обойдётся!». «Мистер Фокстер, будьте любезны, уступите мне это дело. Вы уже не так проницательны, как раньше». Да, пропадите вы все пропадом, грёбанные ублюдки! Вы! Зелёные кретины говорите мне, как быть?! Может вы ещё, будете поучать меня, как дела раскрывать?! Да… Эдди такое отношение неимоверно злило, хотя он осознавал, что они в чём – то были правы, а сам уже походил на вялую розу – всего лишь остатки былых прикрас ума и внешности, что раньше притягивало многих людей к его харизматичной персоне. Теперь же начальство и сотрудники пытались отправить беднягу на пенсию, а под фальшивой маской дружелюбия и любезности они плохо скрывали раздражение и нетерпеливость. Куда же пропал пилигрим Фокстер, усмехался Эдди про себя. Скорее мэр Мирэйджа поцелует меня в задницу, нежели я брошу работу и отправлюсь на пенсию пердеть в изнеможении! Просто так им не получится сжить меня со своего места! Чёрта – с два я буду лизать задницы этим самодовольным засранцам, как вшивая шавка!
Внутренняя перепалка с пустотой всегда раздражала Эдди, но к сожалению его внутреннее я было слишком сильно, чтобы запретить ему высказываться. Детектив корил эту свою черту, но ничего поделать с этим просто не мог. «Эдди Фокстер – ты канувшее в лето дерьмо! Прогнившая пародия человека! Будьте любезны, проваливайте к чертям собачьим на пенсию! В какую – нибудь милую деревушку, где каждыми днями только и будете, что доить коров и убирать за ними кучи вонючего дерьма!» Долбанные недоноски!.. Как бы это всё не было ни прискорбно, но иногда жизнь бьёт нас тем, что мы привыкли целовать и лелеять. Лучше умереть от шальной пули, чем трепетно изготовить мясорубку, а потом самому попасть в её зловонный зев и прожевываться, визжа как резанная свинья. Гнусная действительность…
Размышления Эдди прервал размеренный стук в дверь.
- Открыто, - бросил детектив, располагаясь поудобнее в кресле. В кабинет зашёл худой юнец с такой причёской, словно из его волос маленький нерадивый ребёнок строил несуразные замки, всплывающие в его девственном мозгу.
- Мистер Фокстер, вас босс к себе вызывает, - пискляво промолвил он и Фокстер уловил себя на мысли, что такой голос имеют малолетние девушки. Внезапная мысль растянула улыбку на его лице, и он едва подавил предательский смешок.
- Да… да, конечно. Спасибо, - неприветливо сказал Эдди и, взмахнув рукой, отпустил юнца. – Что понадобилось от меня этому хренову голодранцу? – он поднялся из кресла и поплёлся к боссу, на ходу выстраивая цепочку предположений, зачем он мог его вызвать. Но одна мысль ветвилась в голове слишком настойчиво, и слишком назойливо… «Он хочет, чтобы ты ушёл на пенсию. Добровольно уволился…»
Криминальный отдел Мирэйджа работал, как всегда, словно слаженный и сложный механизм. Отдел был забит суетящимися копами, словно муравейник, где каждый выполнял свою функцию на благо всего коллектива. Эдди хоть в последнее время и начал презирать тех с кем его линии судьбы переплетались по работе, но он любил иногда понаблюдать за слаженной, чёткой и профессиональной работой сотрудников криминалистика. И наблюдал он всегда с каким – то скрываемым восхищением и гордостью. Противоречивые чувства всегда вызывают какой – то своеобразный диссонанс. Эдди никогда не мог понять, зачем он пошёл в криминалистику и стал детективом, если с детства штурмовал струны гитары и играл в многочисленных коллективах… Оксюморон присущ каждому, независимо от степени ненависти к чему – либо. Жизнь – это плесень, которая приятна на вкус. Жизнь – это головная боль, вызывающая оргазм. Жизнь – это ласковый бич…
- Криминальный отдел… молодые волки, так и норовят изжить со свету раненого вожака. Старая змеиная чешуя рано или поздно слезет, дарую жизнь и свежий воздух новой, - Эдди печально улыбнулся и усталой походкой двинулся дальше.
Боссом являлся мужчина прикладных лет с лысиной на голове и седой бородой. Хмурый взгляд его буравил окно, выходящее на улицу, представляющее довольно скудный и унылый пейзаж серой рутины.
- Чарли? Ты меня вызывал? – спросил детектив, осторожно прикрывая дверь его просторного кабинета, который располагал всеми удобствами, какие только мог пожелать поседевший начальник главного отдела криминалистики Мирэйджа.
- Да, Эдди, да! Входи, присаживайся, - торопливо произнёс Чарли Клэйман, поворачиваясь лицом к пришедшему. – Как ты?
- Спасибо Чарли, хорошо.
- Да… я рад, - он ненадолго замолчал, и помещение погрузилось в томную тишину, нарушаемую лишь потусторонними воскликами отдела и мерным тиканьем часов, которые располагались на столе Чарли. Они смотрели друг на друга, словно пытаясь влезть в разум каждого и покопаться в тёмных замыслах. Борьба взглядов, подавление воли соперника… Фокстер давно знал Клэймана. Они начинали карьеру вместе, но богатенькие обычно быстрее покоряют карьерную лестницу, так вышло и с Чарли. Он с незапамятных времён любил устраивать борьбу взглядов, и мало кто мог выдержать это трудное испытание воли. Его сверлящий и глубокий взгляд, казалось, прощупывает своими липкими продолговатыми руками каждую поджилку. Пот пробивает, когда представляешь эту картину с более развёрнутой фантазией. От него, наверное, не могло ускользнуть даже упоминание о последнем сексуальном контакте собеседника. Этот человек был с излишком проницателен, будто колдун. Ах ты, чёрт бесхвостый! Но… Чарли улыбнулся…
- Да, чёрт возьми! В гляделки тебя не переиграет сам бог! – он громко рассмеялся.
- Неужели сам Чарли Клэйман – человек, который ненавидит, когда его отвлекают по пустякам, вызвал меня для того, чтобы поиграть в гляделки?
- Боже Эдди! Перестань! Все мы, в конце концов, люди! А ты, когда успел стать таким чёрствым?
- Ты меня превратно понял. Просто я удивлён… всего лишь то, - Эдди чувствовал в голосе Чарли нервные нотки, сильно выдающие его волнение. Эта, бесполезная, на первый взгляд, игра слов была затеяна неспроста. Эдди и Клэй в один горшок ходили, поэтому детектив знал его хорошо и даже просто предположить не мог, что у него нет ничего на уме. Он либо что – то оттягивал, либо хотел что – то выжать из этого несодержательного разговора.
- Люди меняются Эдди… постепенно.
- Да, ты безусловно прав!.. Но только не те, кто уже испытал удары времени и прославился своим устоявшимся характером. Мы с тобой не в том возрасте Клэй, чтобы меняться, - стоял на своём Фокстер.
- Эдди, чёрт бы тебя побрал! Мы же с тобой друзья! Разве плохо иногда неформально поболтать? – с нотой напускной обидчивости произнёс босс, на что Эд лишь улыбнулся, поражаясь нелепости слов Чарли.
- Неужели соскучился? Или молодёжь тебя не удовлетворяет своими докладами и рапортами? – саркастически спросил Фокстер с полуулыбкой – полуусмешкой.
- Почему бы не быть более дружелюбным со старым товарищем?
- Ты не ответил на вопрос, Клэй. Будь любезен, ответь, - детектив решил не обрывать игру Чарли на самом весёлом.
- На какой?
- На самый первый, который я тебе задал.
- Старость – не радость, Эдди, - он вновь засмеялся и в его фальшивом смехе ещё сильнее вопиюще резко проступили нервные нотки.
- Абсурд! Ты по – детски пытаешься увильнуть от прямого ответа.
- Это наглое заявление!
- Не менее наглое, чем игнорирование прямого вопроса. Извини Клэй, но ты свою наглость выразил в самом начале разговора, - детектива укрывало чёрным одеялом злоба, и с каждой секундой обуздать свой пылкий норов становилось всё сложнее. Как ни крути, но прослыть нервным психом на весь Мирэйдж, он не хотел.
- Проклятье! Ты невыносим! – натянуто взъерепенился Чарли. На самом деле в его глазах было видно безразличие к колким речам хренова старпёра, который и так скоро вылетит отсюда, как ужаленный в задницу осой.
- Сочту за комплимент, Клэй, - не уступал Эдди.
- Перестань дружище! Мы ведь с тобой вместе, рука об руку, прошли путь в этом отделе. Начиная чуть ли не с убор…
- И я, и ты, прекрасно знаем, что ты не ради пустой болтовни вызвал меня к себе, - напрямую вымолвил Фокстер.
Клэйман нахмурился и укоризненно воззрился на детектива, пытаясь тем самым подействовать на него, но ничего не вышло – лицо Эдди оставалось беспристрастным и стеклянно – спокойным, хотя во взгляде мелькала какая – то раздражённость и злоба.
- Эдди, Эдди… сколько лет тебя знаю, столько и удивляюсь твоей проницательной наглости, - он устало вздохнул и отвёл взор от Эдда на часы, стрелка которых безастоновочно двигалась по кругу, унося всё за собой: и слова, и мысли, и время, и жизнь, и даже саму смерть… - Знаешь Эд… к нам прибыло пополнение. Много хороших специалистов в криминалистике, с великолепными головами и подающим надежды потенциалом. По… - детектива передёрнуло от того, что он осознал слова босса и понял, что не ошибался, идя к нему. В голову ударило так сильно, что это было похоже на сечу разящим хлыстом по нагой спине. Не выдержав больше и окончательно потеряв над собой контроль, он грубо прервал собеседника.
- Вот как?! Так за этим ты меня вызвал и устроил эту сумбурную клоунаду?! Чарли, какого дьявола, и ты в ту же степь?! Я на много ещё способен! На многое, чёрт возьми! Я в форме и в голове у меня ещё мозг, а не дерьмо! Проклятье!.. Я!.. Я удивлён, что и ты не можешь этого понять!
- Тихо, тихо! Успокойся, Эдди! Спокойнее! – Чарли даже вскочил с кресла. – Я так не считаю, это не правда, это абсурдно! Боже Эд, как ты о таком и помыслить мог?! Я на твоей стороне, дружище, - последние слова он произнёс даже с какой – то заботой и лаской, но обманчивость этой интонации выдавала усмешка, застывшая на его лице, которую узрел детектив. – Ты должен понять, что проходит время каждого. Нет! Я не хочу сказать, что ты плохой специалист или же ленивый дармоед! Нет! Боже упаси! Просто… - он умолк на мгновение, пытаясь подобрать слова, словно копошась в своём мозгу, отыскивая нужные слова, будто бомж, рыщущий в помойке. – Просто ты должен уступить место молодым, как в своё время уступили тебе. Дай дорогу новобранцам… Я просто вынужден отправить тебя на пенсию, приятель. Не из – за предвзятого отношения, но из – за необходимости, которая порой просто связывает нам всем руки. Прости… - Чарли отвёл взгляд и про себя взмолился, чтобы Фокстер не взорвался потоком жёсткой брани.
- Вот как… Забавно. Новое поколение, пенсия, сокращение… Высокие слова, правда, фальши и солёного мёда в них с заметным и тошным избытком. Ну что ж… твоя взяла, ты в любом случае меня уволишь и отправишь на коровьи фермы. Не хочу тратить твои нервы и выращивать тебе геморрой, поэтому я согласен, но лишь на одном элементарном условии.
- Боже да, Эд! Конечно! – ободрено и довольно воскликнул босс.
«Засунь в задницу свой дешёвый сентиментальный бред и проваливай сам доить коров и подъедать за ними дерьмо!»
- Одно дело… ещё одно дело. Если ты выполнишь моё условие, то я подписываю всё бумаги и проваливаю восвояси, собирать злосчастное коровье дерьмо с пастбищ, - он устало улыбнулся, Чарли попытался улыбнуться в ответ, но вышло криво и до смешного неестественно. Ему, конечно, не нравилось то, что предлагал детектив, но, как он сам говорил, необходимость вынуждает…
- Хорошо Эд. По рукам.