Кукла или Голубоглазый хирург.

Она улыбалась в витрине магазина, заигрывая с прохожими в скучных плащах. Осень чередовала непогоду с надеждой на лучшее, приобщая жителей города к разнообразию в одеждах.
Золотые локоны Куклы, с надписью на ценнике Даша, плавно тонули в сиреневых кружевах, смиренно покрываясь пылью. Ее домом была верхняя полка. Обычно туда попадали игрушки, не пользующиеся популярностью. Глаза, избалованных выбором, покупателей редко делали усилие, чтобы рассмотреть залежавшийся товар где-то наверху.
Хлопнули двери магазина и, звоном колокольчика, торговый зал поздоровался с усталым покупателем.
Он шел, прихрамывая к прилавку, растерянно рассматривая окружающие предметы. Было видно, что в подобном магазине он впервые. Его усталость была голубоглазой, навечно поселившейся в зеркалах души, отражением которых было чуть заметное равнодушие к окружающему миру. Он был истощен и печален, но почему-то сегодня уверенно шел на контакт с реальность, заметно выражая протест против этой пытки с кем-либо общаться.
- Вы не могли бы помочь мне выбрать подарок для дочери?
Каждое слово ему давалось с трудом. Он скрывал свой взгляд, как-будто боялся, что его схватят с поличным. Странно, но по нему нельзя было сказать, что он может иметь семью, и он сам, кажется, в это не верил, отчего признание подобного факта было чем-то предосудительным. Небрежность одиночества, сквозившая в одежде, раскрывали в нем холостяка. Но разве у холостяков не может быть дочерей? С этими мыслями продавец улыбнулась.
- Конечно. Сколько лет вашей дочери?
Он растерялся еще больше и с головой погрузился в волны памяти, после чего неуверенно произнес, что ей уже пять. Нервно перебирая пальцами по прилавку, он сказал, что абсолютно не имеет представления о симпатиях девочек в таком возрасте.
Продавец еще раз улыбнулась, хотя не так искренне как в первый раз. Легкое возмущение такой отцовской несознательности, вызвали у нее раздражение. Однако, вспомнив о занятости кормильцев семьи и увидев его желание быть заботливым, она просветила своего покупателя в этой сфере.
После ее непродолжительного монолога, он расстроился еще больше и еще больше устал. Кажется, он думал параллельно о двух вещах. О подарке и еще о чем-то… И собрав наконец всю силу воли, предложил ей выбрать что-нибудь на свой вкус.
Ей часто приходилось так делать. Но обычно ей это доставляло удовольствие. Она доставала игрушки, после заранее оговоренных критериев, показывала и убирала, или не убирала. В любом случае она знала, что предлагать. И в любом случае люди обычно интересовались своей покупкой. Этот же покупатель явно стремился уйти. Его глаза периодически возвращались к табличке с надписью «выход». Он не комментировал никак ее предложения, и ему было не понятно, зачем она постоянно спрашивает его мнения на ту или иную куклу. В конечно счете наступила тягостная тишина.
В этой тишине было слышно только его периодические вздохи и постукивание фалангов пальцев по прилавку. На его исхудавшей руке был перстень. Он бросался в глаза своей мощностью для кольца и дороговизной для простого украшения. Да, покупатель был обеспечен.
Продавец вспомнила о своей комнатушке, о своих пыльных туфлях и о своей премии. А почему бы и нет?
Куклу спустили с ненавистных ей небес, где облаками были слои пыли, а ангелами, прославляющими ее красоту, моль.
Неожиданно для продавца, незнакомец преобразился.
- Она красивая…
Неловко кивнув, продавец расправила кукле кружевные складки.
Через несколько минут наступила новая жизнь, кукла родилась как игрушка.
Он вышел из магазина и нервно закурил, пряча блестящую упаковку в теплом пальто, и, улыбнувшись себе, вошел в дождь.
Дождь не лил. Нет. Капли застыли в недоумении, что им дальше делать… падать и разбиваться об асфальт или все-таки попытаться вернуться в отчую тучу. Как забавно они цеплялись за жизнь, не веря в рассказы старцев-туманов о круговороте воды в природе. Огромное вязкое мокрое существо покрыло город, подарив жителям меланхолию.
Он презрительно шел сквозь это скопление влаги, которая мстительно оставляла на нем скользкий холодный налет.
Добравшись до дома, он выкурил еще одну сигарету, завершив тем самым свой путь и подведя итог изнурительному рабочему дню.
Скрипнула входная дверь. В квартире было тихо. Он осторожно пробрался к спальне дочери и положил сверкающее сокровище на тумбочку. После чего, приободрившись исполненным, пошел спать.
Утро предвещало детский радостный возглас: «Это мне?». Но его почему-то долго не было. Устало протерев домашние очки и скрыв ими умудренность лесных озер, он, шаркая, пошел в детскую.
Дверь была приоткрыта. И он заглянул в полуосвещенную комнату. Она сидела на кровати, лениво перебирая кружева своего подарка.
- Тебе нравиться?
- Да… Спасибо, папа.
Очень неуверенно прозвучал ее голос. Его это расстроило. Он хотел ее обнять. Но не стал.
- Мне кажется она красивая…
Он не знал, как начать разговор. И не понимал, почему ей явно не хотелось разговаривать. Он никогда и ничего не понимал, а сегодня и тем более. Кажется, он сделал все что мог, но она не радовалась. В конечном счете, просто отвернулась от подарка, даже не распаковав его, и ушла завтракать.
Через несколько недель он зашел в детскую. Кукла стояла на верхней полке в углу, также как когда-то в магазине.
- Почему ты ее так далеко поставила? Она тебе не нравится?
Маленькая девочка смутилась. Ей очень не хотелось расстраивать отца, тем более, что ему эта игрушка явно нравилась.
- Она заболела. Как те, кого ты лечишь… Они же лежат отдельно от других людей.
Голубые глаза наполнились грустью. Его маленькая принцесса впервые врала. Хоть это он успел заметить…