Дело Было в Двадцатых: По Праву – народное. Часть 1 Глава 3

Глава 3 «Странные совпадения»

Оказалось, что бандиты разобрали рельсы, и если бы какой-то мальчишка не остановил поезд, то всё…
Это произошло в 5 километрах от железнодорожной станции, от которой ещё до самого села нужно было чесать ровно столько же. Но всё равно мы решили дойти пешком, посчитав расстояние не таким уж существенным, чтобы ждать, пока починят повреждённые рельсы. Гораздо хуже было тем, кто ехал дальше, куда пешим ходом при всём своём желании не возможно было дойти.
А в это время попытки отыскать банду, в который раз не увенчались успехом. Опять сгинула, как сквозь землю провалилась.
Глаша пошла вместе с нами.
Станислав здорово переменился: возмужал, стал выше меня на целую голову (а был ниже!), и сделался очень серьёзным, от его мальчишеской весёлости, порой даже глупости не осталось и следа. Впрочем, как и у Кости (как вы уже, наверное, догадались тот с гармошкой – это он!). В их глазах появилось что-то такое, что подчёркивало то, что, несмотря на их, казалось бы, короткую жизнь, им довелось узнать и увидеть много такого, из-за чего они не только рано повзрослели. Им удалось узнать настоящую цель, взглянуть по-другому на вещи и твёрдо понять, что в этом мире ценно по-настоящему, а что вздор и пустяки. Только огонёк, в их глазах, тот самый, который не потушить ни чем, остался и даже стал гореть ещё ярче, сильнее и негасимее…
Мой брат шёл и всё что-то рассказывал и рассказывал, и сам же смеялся, с ним вместе смеялись Глаша и Елисей, а Костя почему-то молчал, и даже несколько грустно, то и дело поглядывал на меня. Впрочем я стала догадываться почему, и поняла, что значат все эти его взгляды полные грусти и молчания. Но не буду сейчас забегать вперед, и объяснять, ибо придёт время и история сама обо всём поведает.
Наконец Костя не выдержал и заговорил:
– А ты здорово изменилась…тебя теперь и не узнать…
– А изменилась в лучшую или худшую сторону? – поинтересовалась я, останавливаясь и поправляя длинную косу.
– В лучшую, конечно…
– А как вы догадались, что мы именно сюда поедем, а не к Иволгиным, к примеру? – задала я вопрос, мучавший меня всё это время.
– Это ты своего брата спроси, это он так решил… я вообще думал сразу уж в Москву, к вам, то есть, поехать…
Когда мы дошли, солнце уже почти село, и всё небо было окрашено в алые, рыжие, даже лиловые краски. На возвышенности за лесом на фоне заката, виднелись смутные, словно в дымке очертания старой графской усадьбы. Таинственно и негласно манящие к себе.
За 7 лет, что нас не было в селе, в нём произошли существенные изменения, которые, правда, заметны были только мне, а не моим братьям, которым удалось благополучно всё забыть.
Многие дома на улице, где стоял бабкин дом, а также и на соседних, сгорели, разрушились, да и вообще стали безлюдными и заброшенными. Так что бабкины хоромы, которые и прежде выделялись среди прочих домов, выглядели теперь совсем необычно и странно.
Бабка приняла нас так будто, видела каждый день. Так же равнодушно и угрюмо. Я не заметила, чтобы она хоть как-то изменилась или постарела. Та же старая злобная старуха, что и раньше, тот же скрипучий голос, а ведь ей уже скоро должно быть 70.
Вместо тех комнат в конце дома, что она селила нас до этого, она отправила нас всех в ветхую пристройку, находившуюся тут же. Оказалось, что она сдаёт эти комнаты и уже довольно давно. А в данный момент одну из комнат на самом верху у неё снимает какой-то приезжий, который во время нашего прибытия где-то отсутствовал, поэтому, кто это нам установить не удалось.
Мне досталась крохотная комнатка, в которой с большим трудом сумели поместиться: старая металлическая панцирная кровать, комод времён нашествия Наполеона, такой же стул, маленький шкафчик, умудрившийся занять пол комнаты, и здоровенное зеркало, в котором с трудом можно было разглядеть что-либо. Все эти предметы мебели явно не вписывались во весь этот несколько странноватый интерьер.
Пространства для того, чтобы передвигаться по сему помещению оставалось ровно столько, что можно было протиснуться лишь боком и то, задевая то и дело зеркало, которое при этом издавало душераздирающий скрип.
Ребят она поселила в ненамного более завидное помещение, находившееся прямо за стеной. Та комната размером была побольше, в ней помимо огромнейшей кровати, стоял старинный кожаный диван, который сразу же занял Елисей, трюмо, этажерка, стол, полдюжины стульев и шкаф, раза в два крупнее моего.
Мы быстренько устроились и разложили вещи, предварительно вытряхнув пыль из шкафов, которыми судя по всему как минимум век никто не пользовался. Станислав же почти сразу покинул нас всех, пойдя провожать Глашу. Это обстоятельство возмутило меня просто до глубины души, так что я даже на него обиделась и, конечно на неё тоже.
Когда Станислав вернулся, час был уже поздний, и поэтому мы легли спать. Правда, это оказалось совершенно бессмысленным, оттого что в моей «горнице» стояла страшная духота, да и к тому же помещение давно не проветривалось, и было очень затхлым. В общем, мне заснуть не удалось, и только разболелась голова, и ещё кровать подо мной скрипела как не смазанная телега. Промучившись так, наверное, целый час, я не выдержала и встала. Затем зажгла свечу в толстом канделябре, с пузатыми ангелочками, так как в этой комнате ко всему прочему не было электричества, и попробовала открыть окно. Сделать мне это не удалось, потому что оно уже много лет было заколочено намертво.
Тут за дверью заскрипели половицы, и мне показалось, что там кто-то ходит. Я на цыпочках подошла к двери и чуток приоткрыла её, но успела только заметить лишь тёмную фигуру, которая, быстро промелькнув, сразу же скрылась. Я вылезла из комнаты и неожиданно столкнулась с Елисеем, который естественно меня очень напугал.
– Это ты тут бродишь, как приведение, вместо того чтобы спать? –набросилась я на братишку, как можно более грозно, при этом зевая во весь рот.
– Нет, ты, что! Я только сейчас вышел. Мне показалось, что кто-то ходит! – прошептал дрожащим голосом он.
– Тебе тоже?! Странное совпадение… - задумчиво проговорила я - ну ладно пошли спать…